26.04.2012 в 23:19
Пишет Malkavity:Настоящая история Шахрезады
И, как в детстве, опять встречаю с тобой зарю - я смотрю на восток и не чувствую больше страха. Синдбад, вот последняя сказка, что я царю расскажу перед тем, как спокойно уйти на плаху. Ты был сыном садовника, я росла во дворце и немного пугалась, завидев тебя едва - что-то было такое в смуглом твоем лице, для чего вновь и вновь хотелось искать слова. Что-то странное, что вилось в тебе как лоза, как в пустыне - песок от волшебного танца джинна, я украдкой его ловила в твоих глазах, пока ты, улыбаясь, тянулся за апельсином.
Я хотела достать ту искру и с нею слиться - и тихонько, как заклинатель чарует змея, я шептала тебе чудесные небылицы: то немногое, что всегда хорошо умела. Про летучий ковер, разбойников и султанов - ты внимал, то смеясь, то грозно насупив брови, я шептала еще - и чувствовала, как тайна прорастает маком в оброненном мною слове. Они все оживали - плуты, купцы, ракшасы, жемчуг лился ручьями у нищего из кувшина... а потом я смолкала вдруг от избытка счастья. В теплых сумерках вокруг нас танцевали джинны.
Царь рассердится, ну а мне уже все равно, пусть судачит народ: "повредилась в уме девица". Я хотела, чтоб ты остался навек со мной, в моих сказках - и не сумела остановиться. Я давала тебе то крылья, то мощный флот, меч волшебный, чтобы стирать врагов в порошок, и послушать ту песню, что птица Рух поет - лишь бы только тебе, дружок, было хорошо.
Ты хохочешь в огромной рыбе на самом дне, ищешь выход на свет, ножом себе помогая... Да я помню, ты умер в двадцать на той войне,ну а дома тебя бы встречала совсем другая. Но неважно - волна несет тебя к островам, там плоды точно мед и звонкие крики чаек... Царь не звал палача, Синдбад - я была жива лишь до той минуты, пока я не замолчала.
URL записиИ, как в детстве, опять встречаю с тобой зарю - я смотрю на восток и не чувствую больше страха. Синдбад, вот последняя сказка, что я царю расскажу перед тем, как спокойно уйти на плаху. Ты был сыном садовника, я росла во дворце и немного пугалась, завидев тебя едва - что-то было такое в смуглом твоем лице, для чего вновь и вновь хотелось искать слова. Что-то странное, что вилось в тебе как лоза, как в пустыне - песок от волшебного танца джинна, я украдкой его ловила в твоих глазах, пока ты, улыбаясь, тянулся за апельсином.
Я хотела достать ту искру и с нею слиться - и тихонько, как заклинатель чарует змея, я шептала тебе чудесные небылицы: то немногое, что всегда хорошо умела. Про летучий ковер, разбойников и султанов - ты внимал, то смеясь, то грозно насупив брови, я шептала еще - и чувствовала, как тайна прорастает маком в оброненном мною слове. Они все оживали - плуты, купцы, ракшасы, жемчуг лился ручьями у нищего из кувшина... а потом я смолкала вдруг от избытка счастья. В теплых сумерках вокруг нас танцевали джинны.
Царь рассердится, ну а мне уже все равно, пусть судачит народ: "повредилась в уме девица". Я хотела, чтоб ты остался навек со мной, в моих сказках - и не сумела остановиться. Я давала тебе то крылья, то мощный флот, меч волшебный, чтобы стирать врагов в порошок, и послушать ту песню, что птица Рух поет - лишь бы только тебе, дружок, было хорошо.
Ты хохочешь в огромной рыбе на самом дне, ищешь выход на свет, ножом себе помогая... Да я помню, ты умер в двадцать на той войне,ну а дома тебя бы встречала совсем другая. Но неважно - волна несет тебя к островам, там плоды точно мед и звонкие крики чаек... Царь не звал палача, Синдбад - я была жива лишь до той минуты, пока я не замолчала.